«Коканд 1912» никогда не хватал звёзд с неба. В этом сезоне клуб снова бьётся за каждое очко, а командой руководит известный узбекистанский специалист Андрей Шипилов.
В большом интервью Eurasia Football Андрей Сергеевич рассказал о том, почему старт сезона получился сложным, что уже удалось изменить в игре команды, молодежном футболе и сборной Узбекистана.
Коканд считают родиной узбекского — а в более широком смысле и всего центральноазиатского — футбола. Именно здесь в 1912 году был создан первый футбольный клуб из местных игроков — «Мускоманда». В честь этого события местный клуб и получил название «Коканд-1912».
Последние десятилетия, однако, команда особыми достижениями похвастаться не может. Лучшим результатом в чемпионате Узбекистана остаётся пятое место в 1994 году, в Кубке — выход в финал в 1992-м. В XXI веке можно вспомнить полуфинал Кубка Узбекистана-2018, но затем последовал вылет в Про-лигу. Вернуться в Суперлигу удалось только в прошлом сезоне: «Коканд-1912» финишировал 12-м и сохранил прописку через стыковые матчи.
При этом перед началом нынешнего сезона вокруг клуба активно обсуждались большие амбиции. Говорили о возможном приглашении таджикского специалиста Виталия Левченко, который приводил к чемпионству ферганский «Нефтчи», хорошем финансировании и серьёзных задачах. Сложно сказать, насколько эти разговоры были близки к реальности. Возможно, свою роль сыграл и исторический контекст: в следующем году команда отметит 40-летие единственного крупного трофея в своей истории — победы в чемпионате Узбекской ССР 1987 года.
В итоге команду принял Андрей Шипилов — местный специалист, хорошо знакомый с узбекистанским футболом. Он работал в бекабадском «Металлурге», «Пахтакоре» и самаркандском «Динамо», а теперь получил новый вызов в Коканде.
— Как вы восприняли приглашение в «Коканд»? Какие задачи были поставлены перед командой?
— Предложение со стороны «Коканда» получилось для меня одновременно ожидаемым и неожиданным. Я уже собирался на праздники в Петербург к семье, билет был на руках. И в этот момент позвонило руководство клуба: попросили срочно приехать в Коканд.
Хотели встретиться представители областного хокимията. Добрался из Ташкента я не сразу — Камчикский перевал был закрыт, поэтому разговор состоялся уже поздно вечером. Но люди сказали: «Мы вас всё равно ждём».
Для меня это был необычный опыт. С руководством вилаята я до этого почти не общался. Мы встретились, поговорили и буквально за пять-семь минут обсудили главное — причём не финансовые вопросы. О деньгах и контракте тогда вообще речи не было.
Мне было важно понять, что от меня ждут и каким хотят видеть клуб. Я сразу сказал: помощь понадобится. Не просто финансовая, а системная — по тренировочному процессу, базе, сборам, инфраструктуре.
По задачам обозначили ориентир: в 2026 году улучшить результат на 25–30 процентов по сравнению с 2025-м. При этом я понимаю, что тренеры, которые работали здесь в прошлом сезоне, честно сделали свою работу. Им было непросто: возможности у команды были ограничены.
— Вы приступили к работе уже зимой. Насколько удалось повлиять на формирование состава?
— Мы начали 20 декабря. Подготовку выстраивали вместе с руководством клуба и области, всё делалось достаточно оперативно.
Команда давно не ездила на зарубежные сборы, а нам такую возможность дали — мы на три недели отправились в Турцию. Но когда я пришёл, примерно 75 процентов состава уже было сформировано. То есть основной материал был готов. Дальше мы усиливались точечно.
Старались брать футболистов, которые подходят под наши задачи. Нужны были амбициозные игроки — не «сбитые лётчики», а люди, которые хотят работать и доказывать.
— Например?
— Сильванус Нимели, Гулмурод Хайдаров, Фарход Сохибжонов — таких игроков мы брали уже под конкретные задачи. Лично просил у руководства подписать Тома Табатадзе.
Нимели мы взяли фактически в последний момент — за неделю-полторы до начала чемпионата. В Турции он успел сыграть с нами только 45 минут. Но пришёл из Ферганы в хорошем состоянии, был готов.
Для меня он стал приятной неожиданностью. Очень порядочный парень, оставляет самые хорошие впечатления. То же самое могу сказать и о Тома.
— Как оцениваете старт сезона?
— У команды есть игра, есть общий рисунок. Но со стартом нам, конечно, немного не повезло.
Я до сих пор не совсем понимаю, почему первый матч против «Бухары» нам поставили на выезде. У нас шикарное поле, одно из лучших. А мы поехали туда, где, честно говоря, это даже полем назвать сложно. Это немного сбило нам подготовку. Мы проиграли, хотя имели хорошие моменты и поражения не заслуживали.
Потом сразу дома — «Пахтакор». Тоже весёлое начало. Но мы сыграли достойно, уступили 1:2, при этом руки не опустили и боролись до конца.
С каждой игрой команда добавляла. Понятно, что трёх месяцев мало, чтобы полностью поменять мировоззрение, привычки, отношение к тренировочному процессу. Но я разговаривал с опытными футболистами, и они сами удивлялись, что за два месяца удалось сделать такие изменения.
— После этого пошла серия без поражений.
— Кто-то, наверное, мог подумать, что это случайность. Но я считаю, что это закономерность.
Даже в тех матчах мы недобрали очки. Дома выдержали давление «Навбахора» и выиграли. С «Локомотивом» сыграли вничью — это был первый матч, где оборона отработала на ноль. В Джизаке уступали 0:2, но вытащили игру. В Хорезме тоже проигрывали, однако смогли сыграть 2:2. Потом обыграли «Бунёдкор» в меньшинстве.
Конечно, были две игры, которыми я недоволен, — с «Навои» и в Фергане. Там мы выглядели плохо. Не знаю, что именно сказалось: физика, психология, эмоции. Мы долго разговаривали внутри команды. Но важно, что после двух поражений ребята отреагировали: в меньшинстве победили сильный и организованный «Бунёдкор», а затем в Кубке снова сыграли на ноль.
Значит, работа идёт.
— Многие футболисты, которые раньше получали мало игрового времени, сейчас стали играть больше. Это тоже часть вашей идеи?
— Конечно. Это касается Рустама Нуртаджиева, Алишера Салимова, Джасура Якубова и многих других.
Для меня ключевое слово — конкуренция. Я сразу сказал игрокам: всё, что было в 2025 году, убираем в сторону. Сегодня 2026-й. Каждый сезон нужно доказывать заново.
Считаю, что сейчас мы не на своём месте в таблице. Объективно команда должна быть на четыре-пять позиций выше. Но плотность большая: выиграл два матча — и ситуация сразу меняется.
До матча в Фергане меня радовало, что по пропущенным мячам мы шли примерно в пятёрке лучших. А вот по забитым, с такими двумя форвардами, хотелось бы большего.
— При этом у вас начали забивать фулбеки. Это следствие игрового подхода?
— Да. Когда левый и правый фулбеки начинают забивать, это говорит о том, что они активно участвуют в атаке. Сидиков, Гадоев — они много подключаются.
Мы готовились многопланово. В Турции много работали над флангами. С такими креативными и умными футболистами нужно играть в футбол, где фланги дают объём. С ними невозможно просто сесть в пять защитников и 85 минут терпеть в своей штрафной.
Только с «Бунёдкором» у нас был маленький процент владения, но мы играли в меньшинстве. В остальных матчах владение было около 50 процентов и выше.
— То есть вы стараетесь держать мяч?
— Я бы сказал иначе: мы стараемся не просто держать мяч, а контролировать игру.
Это разные вещи. В современном футболе важно уметь контролировать матч и без мяча: закрывать опасные зоны, перекрывать линии передач, правильно противодействовать сопернику. Уже лет шесть-семь это одна из ключевых тенденций.
— Вы говорили, что команда неплохо выглядела по пропущенным мячам. У вас есть отдельная установка играть аккуратнее в обороне?
— Наша установка — интеллектуальная оборона. Не фолить без необходимости. Играть плотно, жёстко, но чисто.
Мы хотим меньше нарушать правила во второй и третьей зоне. Стараемся обезопасить свои ворота уже за 70–75 метров от них, играть выше. Бывает, соперник заставляет нас опуститься, бывает, команда подустаёт. Но я всё равно требую от защитников и опорников умной работы.
Игрок должен обозначить противодействие так, чтобы соперник чувствовал давление: ему не дают поднять голову, рядом постоянно кто-то есть. Это нормальная практика современного футбола.
— Некоторые говорят, что у «Коканда» нет рисунка. Возможно, они ждут красивый атакующий футбол, а команда сейчас больше пашет, прессингует, работает по всему полю. Что вы на это отвечаете?
— У каждого своё мнение. Но давайте честно: кто сейчас играет по-настоящему красивый футбол? Две-три команды в мире.
Сравнивать нас с «Нефтчи» или другими клубами, у которых совершенно другая комплектация и другие возможности, некорректно. «Нефтчи» тоже не сразу стал чемпионом. Они шли к этому три года, проделали большую работу. А здесь от нас ждут, что мы за три-четыре месяца всё поменяем.
Футбол строится от материала. Нужно смотреть, кто у нас есть, какой контингент, кого мы смогли взять. При этом я считаю, что игроки пришли неплохие. Нам бы ещё одного-двух футболистов на определённые позиции — особенно в оборону.
— Вы изучали проблемы команды прошлого сезона?
— Да. У меня была информация по 2025 году: где были проблемы, откуда команда пропускала, с каких зон и ситуаций. Мы всё это подняли, проанализировали, обсудили с тренерским штабом, игроками и руководством.
Важно не просто сказать: «Всё плохо». Важно показать, как это исправлять. Какие-то вещи мы уже поправили. Много работаем над стандартами, над флангами. Видно, что фланги стали активнее, со стандартов стали чаще забивать.
Но работы ещё очень много. Поэтому ждём трансферное окно.
— Можно сказать, что пока всё идёт по плану?
— Да, всё идёт по плану. Хотя я понимаю руководство: наверное, после прихода Нимели и Табатадзе кто-то ожидал, что мы с первого тура начнём выдавать результат.
Но нужно реально смотреть на вещи. Команда теперь играет не 60 минут, а 95. Пешком не ходит. У нас есть данные, есть аналитика, мы всё оцениваем. Сами футболисты говорят, что функционально в этом году чувствуют себя намного лучше.
За это время ни один руководитель не сказал мне, что команда выглядит физически слабой или что у нас нет игры. Некоторые матчи мы проводили очень доминирующе. Я вижу, что мы движемся в правильном направлении.
Но работы много не только по команде, а по клубу в целом: инфраструктура, восстановление, питание, аналитика. Многое мы делаем сами. Руководство помогает, что-то постепенно меняется. Просто нельзя за один день решить все вопросы. Нужно двигаться шаг за шагом — один процент, два, три. Всё, что делается слишком быстро, часто оказывается ненадёжным.
— В Кубке тоже можно побороться?
— В Кубке можно и нужно бороться. На этот отрезок у нас были максимальные задачи, и часть из них мы уже выполнили: выиграли очень тяжёлую выездную игру в Нукусе.
Это была непростая победа, она нам дорого стоила. «Арал» — жёсткая команда, но нам к этому не привыкать. Мы тоже не мальчики для битья.
При этом у «Арала» очень хороший тренерский штаб — опытный, грамотный. Такой штаб украсил бы любую команду Суперлиги. Я им пожелал удачи и действительно хочу, чтобы они вышли в высший дивизион.
В Каракалпакстане давно не было большого футбола. Там много местных ребят, стадион почти готов, руководство, насколько я понимаю, повернулось к команде лицом. Если они выйдут, я буду рад.
— Вы уже затронули инфраструктуру. У «Коканда» нет полноценной базы. Как сейчас всё выглядит?
— У «Коканда» ситуация особая. Главное поле — шикарное, одно из лучших. Для меня это было приятным удивлением.
За стадионом есть неплохое, пусть и нестандартное поле, где можно тренироваться. Есть школа, где можно работать с U-19. Сейчас нас разместили в гостинице, хозяева относятся к нам по-домашнему, по-семейному.
То есть катастрофы нет. Но то, что инфраструктура хромает, — это правда. И «Коканд» достоин того, чтобы у клуба была своя база.
— Коканд называют родиной узбекского футбола.
— Да, это родина узбекского футбола. И, насколько понимаю, у клуба впереди юбилей.
Город сам по себе очень комфортный: уютный, чистый, удобный по логистике. Приятно ехать на работу, тренировку или матч. Но клубу нужна база.
— Что вас сильнее всего удивило в Коканде?
— Болельщики. Для меня это стало полной неожиданностью.
Они очень культурные, образованные, адекватные. Раньше я этого не чувствовал, потому что приезжал в Коканд как соперник. А когда ты играешь против «Коканда», тем более за «Пахтакор», понятно, что тебя здесь никто не любит.
Сейчас я работаю в клубе и вижу совсем другую картину. Люди спокойно общаются, обмениваются информацией, поддерживают команду. Они ездят на выездные матчи. В Нукус на Кубок тоже приехала хорошая группа болельщиков. Я им за это очень благодарен.
Дома атмосфера тоже хорошая. Люди болеют всей душой. Для меня это очень приятные эмоции. Как бы команда ни играла, каким бы ни был счёт, болельщики относятся к футболистам, тренерам и руководству тепло, без злобы.
— Что с молодёжью? Есть ли в «Коканде» ближайший резерв, кого можно подтягивать к первой команде?
— В Турцию мы брали шесть или семь молодых игроков. Смотрели, проверяли. Но из всех ребят на сегодняшний день действительно хорошее впечатление оставили два вратаря.
Один был с нами в Турции, другой здесь. Оба перспективные. При серьёзной работе они могут выйти на очень хороший уровень по меркам Узбекистана. Это, конечно, заслуга нашего тренера по вратарям.
А если говорить о ближайшем резерве в целом, ситуация пока непростая. За один-два дня дерево на метр не вырастет.
— То есть прямо сейчас из резерва взять игроков сложно?
— Да. Мы обсуждали это с руководством и пришли к тому, что правильнее сейчас брать ребят 14–15 лет и работать с ними три-четыре года. Тогда кто-то обязательно заиграет.
Но для этого нужна академия. Не на бумаге, не в разговорах, а настоящая структура. Нужны местные специалисты, возможно, приглашённые тренеры. Руководство это понимает. Более того, инициатива в этом вопросе шла даже не от меня, а от них.
— В чём главная проблема кокандской молодёжи сейчас?
— Очень обидно, что много ребят с кокандской пропиской находятся в Ташкенте. Почему? Потому что Ташкент — большой город, там есть условия.
Если условия появятся здесь, никто никуда не поедет. Коканд, Яйпан, Алтыарык, Фергана, Андижан, Наманган — всё рядом. Здесь можно собирать талантливых ребят со всей округи. Час дороги — это не четыре часа до Ташкента и совсем другие расходы.
Всё упирается в инфраструктуру.
Я уже проходил похожий путь в Бекабаде. За три года мы там многое сделали. Сначала создали условия для детей, построили академию, потом занялись первой командой. В первый год туда никто не хотел идти, никому это было неинтересно. Потом появились условия: жильё, мебель, нормальный тренировочный процесс, тренеры. Через три года дубль стал чемпионом.
Это не бывает случайно. Но такую работу нужно поддерживать каждый год.
— Какой должна быть академия в нормальном клубе?
— У нас часто неправильно понимают сам принцип работы с возрастами. В серьёзных академиях тренер работает с группой по контракту год или два, потом дети переходят дальше, а тренер остаётся на своём этапе.
Это важно, чтобы не было панибратства, чтобы не появлялась связка «тренер — родители — свои дети». Нужен свежий взгляд, нужен психологический анализ. Я за такую систему двумя руками. Тренер не должен вести одну и ту же группу с семи лет до дубля, а потом тащить этих игроков дальше в первую команду или сборную.
Есть ещё физиология. Ребёнок, родившийся в январе, и ребёнок, родившийся в декабре того же года, на определённом этапе — это два совершенно разных организма. А разница между 12 и 14 годами вообще огромная: один ещё ребёнок, другой уже подросток.
Сейчас есть мода ставить младших играть за старших. 12-летнего — к 14-летним, 16-летнего — к 18-летним. Но это травмы. Серьёзные травмы. Да, бывают исключительные таланты, которые могут играть выше своего возраста, но это один процент. Ямаль, Арда Гюлер — таких единицы.
Есть игроки, которые раскрываются после 21 года. А есть те, кто ярко выглядит в 16, играет за юношескую сборную — и на этом всё заканчивается. Это тоже надо понимать.
— Вы говорите ещё и о селекции по антропометрии?
— Конечно. Есть ребята, которые в 12 лет быстро бегают, всё выигрывают, выглядят сильнее всех. Но потом они останавливаются в развитии. А есть большие, неуклюжие, у которых резко выросла нога, пропала координация. С ними сложно, с ними надо возиться каждый день, по чуть-чуть. Но именно у таких игроков может быть большая перспектива.
Нельзя смотреть только на то, кто сегодня быстрее всех бегает. Если центральный защитник в итоге остаётся ростом метр пятьдесят, как он будет играть? Если нападающий не может бороться за верховые мячи и кроссы, какой это нападающий?
В команде не может быть девять человек маленького роста. Даже у «Барселоны» и «Манчестер Сити» защитники мощные, нападающие мощные. Современный футбол требует правильной селекции.
— То есть проблема не только футбольная, но и социальная?
— Да. Один ребёнок может приехать на тренировку: у него есть деньги на дорогу, есть бутсы. А другой талантливый, одарённый, но у него нет возможности каждый день ехать 45 минут из района на маршрутке или автобусе.
Вот для этого и нужна академия. Я не говорю, что нужно сразу строить уровень «Аякса», «Краснодара» или «Црвены Звезды». Но базовые условия создать можно и нужно.
Коканд этого заслужил. Здесь много талантливых детей. Просто нужно опустить взгляд вниз, увидеть их и вложиться. Через несколько лет это обязательно даст результат.
— Вы считаете, что город и регион должны сильнее сосредоточиться на футболе?
— Да. Для меня странно, что в Узбекистане есть люди, связанные со спортом, есть земляки, есть возможности — и при этом футбол в Коканде пока в полной мере не получил того внимания, которого заслуживает.
Я с большим уважением отношусь к боксу, единоборствам, олимпийским медалям, чемпионам мира. Но футбол тоже не должен оставаться на окраине. Это самый массовый вид спорта.
Коканд давно заслужил, чтобы здесь росли и цвели футбольные розы. Сделали же условия в «Шуртане», «Машъале», Карши. Да, там есть свои ресурсы, газ. Здесь таких ресурсов нет. Но, как мне кажется, вопрос всё равно можно решить.
И речь не о миллионах долларов. Можно сделать аккуратно, компактно, разумно по бюджету. Это будет работать на город. Нужно пять-шесть лет потерпеть, последовательно вкладываться — и это окупится. Тогда не придётся постоянно приглашать легионеров или брать игроков из других вилаятов. В «Коканде» исторически играли в основном местные: кокандские, ферганские ребята.
— Скоро чемпионат мира. Какие ожидания от сборной Узбекистана? Какой футбол ждёте и на какой результат рассчитываете?
— Мне очень понравилось приглашение Каннаваро. Я за то, чтобы со сборной работал иностранный тренер. Местного специалиста, на мой взгляд, к сборной сейчас подпускать не стоит. Я два года работал в сборной и знаю, что это такое. Поэтому считаю, что пусть трудятся тренеры такого уровня, как был Катанец, как сейчас Каннаваро.
Ожидания самые благоприятные. Узбекистан впервые за время независимости вышел на чемпионат мира. Для тренеров, для болельщиков, для всей страны это огромное событие.
По результату ничего конкретного сказать не могу. Но уверен, что ни один футболист не выйдет на поле просто так. За страну нужно биться, терпеть, страдать, петь гимн и уходить с поля с чистой совестью — как до матча, так и после него.
Дай бог, чтобы мы вышли из группы. Я буду внимательно смотреть, особенно за нашими легионерами. Очень интересно, как они проявят себя в сборной, потому что в клубах многие из них играют очень сильно.
— После чемпионата мира не боитесь спада интереса к футболу?
— Возможно, будет небольшая пауза — неделя, может быть. Потом все снова переключатся на внутренний футбол.
Когда проходят крупные турниры — чемпионат мира, Олимпиада, — такое бывает не только в футболе, а во всём спорте. Всё внимание уходит туда. Но потом люди быстро возвращаются и понимают, что здесь жизнь продолжается.
Думаю, болельщики в Фергане, Намангане, Андижане, Навои, Нукусе, Хорезме, Самарканде, Бухаре не дадут футболу расслабиться. Ташкент — город капризный, избалованный, там на футбол ходят мало. А в регионах люди активнее поддерживают свои команды. Поэтому пройдёт неделя — и чемпионат снова будет жить своей жизнью.