Рафаэль Муслимов начинал играть в Андижане, затем уехал в Россию, значительную часть карьеры провел в Кыргызстане, становился чемпионом страны, выступал под руководством представителя спартаковской школы Александра Калашникова, а позже оказался в академии «Барселоны» в Манасе. В 2023 году в кыргызском Джалал-Абаде открылась академия «Барселоны», которую в самом проекте называли третьей официальной академией клуба после Испании и США. Одним из тренеров стал специалист из Узбекистана Рафаэль Муслимов.
Теперь Муслимов покинул академию в Манасе и продолжит карьеру в академити бишкекского клуба «Азиягол». В интервью Eurasia Football специалист рассказал о причинах перехода, планах на новой работе, спорах с испанскими специалистами, знакомстве со Смертиным, влиянии Калашникова и о том, почему ему было непросто отказаться от привычного понимания футбола ради каталонской методики.
— Как вы оказались в «Азияголе»?
— Благодаря общению с руководством клуба. Мы подробно обсудили развитие академии, подготовку молодых футболистов и долгосрочные задачи. Я увидел серьезный интерес к современным методам работы и желание создать сильную футбольную систему. Наши взгляды во многом совпали, поэтому я принял предложение присоединиться к проекту.
— Почему выбор пал именно на «Азиягол»?
— Были варианты. Как в Европе, так и в Узбекистане, например. Однако меня привлекли амбиции клуба и возможность участвовать в развитии академии практически с самого начала. Здесь есть потенциал, инфраструктура и руководство, которое готово вкладываться в детский футбол. Для меня важно не просто тренировать отдельную команду, а выстраивать полноценную систему развития игроков. Также большое значение имеет возможность передавать свой опыт местным футболистам и тренерам, формируя единую философию академии. Серьезный вызов. Мне такое нравится.
— А в Кыргызстане во взрослые команды приглашали?
— В начале сезона звали в первую лигу. Но оставался месяц до старта. Я отказался. За это время команду нормально не подготовишь.
— Вы родом из Андижана?
— Да, андижанский. Там начинал играть, там формировался как футболист. Потом играл в первой лиге Узбекистана, а уже оттуда уехал в Россию.
От такого футбола в России тошнило
— Как вообще появился вариант с Россией?
— Приехал агент, посмотрел нас, нескольких ребят. Среди них были мы с братом-близнецом, Тогда был еще Кудрат Мадаминов, за сборную выступал. Его тоже смотрели, но он отказался, а позже пробовал силы в Казахстане и Малайзии. А мы с братом согласились на перезд в Россию. Брат там так и прижился. Сейчас живет в Санкт-Петербурге.
— В России вы оказались в Ленинске-Кузнецком?
— В первой лиге. В «Заре» были на сборах. Потом нас отдали в аренду в «Энергетик» из Белова. Это был третий дивизион КФК.
— С кем из известных игроков пересекались?
— Алексей Смертин. Когда я пришел, он был в Новокузнецке. Потом его забрали выше. Очень техничный, грамотный футболист. У него постоянно голова работала, постоянно смотрел по сторонам. Он играл в центре поля в паре с моим братом.
Смертин и как человек — спокойный, без понтов. Мне он очень понравился.
— Российский футбол 1990-х каким вам запомнился?
— Честно? «Бей-беги». Это был ужас. От такого футбола меня тошнило. Надо было только бегать, очень много физики. Работа с мячом минимальная. Много действия, а смысла мало.
— Инфраструктура?
— База была хорошая, а поля — плачевные. Грязь, мягкие поля. На выездах тоже всякое видели. И разобранные раздевалки, и убитые гостишки. Таких историй сотни. Так что ничего нового не расскажу.
— Что-то запомнилось?
— Помню матч с командой из Екатеринбурга. В заявке у них значились обычные футболисты, а на поле, насколько я помню, вышли в основном мини-футболисты. Они нас просто раскатали — 0:5. Кажется, это был один из ранних раундов Кубка России
В Кыргызстане ниже третьего места не опускались
— После России вы вернулись в Узбекистан?
— Да. Вернулся, поиграл в Узбекистане, потом в мини-футболе стал чемпионом. Меня хотели видеть «Навбахор» и «Андижан», но в итоге я выбрал Кыргызстан. Сначала «Динамо-Алай» Ош, потом «Жаштык-Ак-Алтын». Понравились условия, поэтому я остался. Играл там около восьми лет. Мы становились чемпионами, ниже третьего места не опускались.
— Между Узбекистаном и Кыргызстаном тогда порой были напряженные отношения. На футболе это чувствовалось?
— Нет, я этого не чувствовал. Для меня Кыргызстан стал второй родиной. Открытые люди, добрые. На границе тоже все было спокойно. В футболе это никак не ощущалось. На выходные спокойно ездил в Андижан.
— Вы застали поколение Антона Землянухина, Мирлана Мурзаева?
— Да, они играли против меня. Землянухин тогда был молодой, на просмотре. Он запомнился тем, что делал ауты с сальто. Потом его забрали в Турцию. Руслан Сыдыков тоже играл против меня, сейчас он директор «Дордоя».
— В «Жаштыке» вы несколько сезонов играли под руководством спартаковца Александра Калашникова.
— Опытнейший специалист. Он несколько лет играл у Бескова. Серьезнейшим образом на меня повлиял.
Калашников — это спартаковская школа. У него был футбол через мяч, через владение. Он не любил лишнюю изолированную работу.
Мы разминались сами, а потом — квадраты, игра во владение.
— Как-то помогло в работе в «Барселоне»?
— Что-то я уже понимал именно через работу Калашникова. У него было много того, что потом я увидел в «Барселоне»: мяч, владение, игра. Поэтому я его очень уважаю. Это был футбол, который мне близок.
— К вам приезжали спартаковцы?
— Конечно, приезжали ветераны.
Черенков приезжал. Тогда я реально понял, что такое «спартаковский дух». Легендарный футболист и человек.
Видел я не только спартаковцев, но и ветеранов киевского «Динамо». Киевляне тогда произвели сильное впечатление — как они работали с мячом, с передачами.
— Когда вы закончили карьеру игрока?
— В 2010 году, когда начались события в Кыргызстане, я вернулся в Узбекистан. Тогда как будто закончил карьеру и пошел работать тренером в областной детской школе. Поработал два года, а потом снова уехал в Россию, в Санкт-Петербург. Даже побегал за «Петротрест».
— Неожиданно.
— Очень. Команду создал хозяин строительной компании. Футбол был уже другой: больше передач, более умный. Мне понравилось.
— С «Зенитом» пересекались?
— Меня пару раза даже приглашали на сборы, хотя я уже был в возрасте. Играли с «Зенитом-2». Уровень, конечно, чувствовался. С такими игроками приятно играть: ты открываешься — тебе дают мяч. Это совсем другой футбол по сравнению с тем, где надо только бегать.
Три месяца спорил с испанцами
— Как вы оказались в академии «Барселоны» в Манасе?
— Благодаря арбитру Баходиру Кочкарову. Мы с ним давно были знакомы, поддерживали связь. Он помог, посодействовал. Через него меня пригласили в академию «Барселоны» в Манасе. Это было примерно три года назад.
— Получается, вы пришли туда уже с большим опытом: Узбекистан, Россия, Кыргызстан, Калашников, спартаковская школа. Как восприняли испанскую методику?
— Сначала спорил с испанцами. Нам давали шаблон тренировки, а я после этого хотел дополнительно 15–30 минут делать прострелы, завершение, какие-то вещи, которых, как мне казалось, детям не хватает. Например, дети не могут правильно замкнуть прострел — я хотел это доработать.
— Как на это реагировали испанцы?
— Техдиректор Ури Фонт объяснял: так нельзя, в Ла Масии так не работают. Если детям не хватает завершения после прострелов, это не значит, что надо отдельно крутить прострелы 15–30 минут. Надо доводить до этого через треугольники, через владение, через позицию. Чтобы ребенок понимал, откуда появляется момент, почему атака развивается именно так и почему он должен оказаться в нужной зоне.
— То есть спартаковская школа была близка по духу, но испанцы убрали лишнее?
— Да. У Калашникова тоже почти все было с мячом. Но в «Барселоне» я понял, что нельзя тратить время детей на лишнюю работу. Если они тренируются четыре раза в неделю, они должны играть в футбол. Растяжку отдельно убрали, беговую отдельно убрали — все через мяч, через интенсивность, через позиционные квадраты.
— Что именно пришлось пересмотреть?
— У нас раньше было много изолированной работы: растяжка, беговая работа, отдельные упражнения без мяча. В «Барселоне» это убрали. Растяжку отдельно делать не дают, беговую работу отдельно тоже. Все должно быть с мячом. Я понял, что мы теряли время.
Раньше мы делали квадрат, рондо, 10–12 минут максимум. В Ла Масии рондо может идти 20 минут. И не просто квадрат, а позиционный квадрат. Вот это для меня было новое. Обычные квадраты я знал, а позиционные — это уже другое мышление.
Было больно отказываться от бесковского, спартаковского футбола. Потому что это тоже футбол через мяч, через владение. Он мне близок.
Но в «Барселоне» я понял: мало просто любить мяч. Нужна структура. Нужны позиционные квадраты, интенсивность, прессинг, понимание зон. Там все связано.
— Сколько времени ушло, чтобы это принять?
— Я три месяца мучился, спорил с Ури. А потом понял: он прав. Если дети тренируются четыре раза в неделю, нельзя забирать у них время не на футбол. Они в это время должны играть.
— Но опыт Калашникова вы неправильным не считаете?
— Нет, конечно. У Калашникова было правильно: немного беговой, 15 минут квадрат — и игра во владение. У него не было лишней изолированной работы. Поэтому я и говорю: это уже было похоже на «Барселону». Неправильно — когда много работы отдельно от игры.
— За три года в академии «Барселоны» вы чувствуете собственный рост?
— Да. Очень много знаний появилось в голове. За эти три года я сильно вырос как тренер. С такими знаниями можно работать дальше и добиваться больших успехов.
Испанец за голову хватался от работы узбекских тренеров
— Вы работаете с детьми. О профессиональном уровне думаете?
— Конечно. Работа похожая. Гвардиола тоже работал в академии с детьми, а потом перешел в первую команду «Барселоны». Почему нет? Теоретически я тоже могу работать на профессиональном уровне.
— Как вы сейчас оцениваете чемпионат Кыргызстана? Он растет?
— Улучшается, но есть проблема: очень много легионеров. Местные сидят на лавке. Если в команде восемь легионеров, как местному игроку пробиваться? Да, можно сказать: «Пусть борются». Но подросток или молодой игрок всегда будет ошибаться. А тренеру нужен результат.
— В Узбекистане тоже есть легионеры, но клубы все равно часто проваливаются в Азии. Значит, дело не только в иностранцах?
— Дело еще в тренировочном процессе. В прошлом году мы с Ури ездили, смотрели работу в Узбекистане — в Ташкенте и Ферганской долине. Он за голову хватался: в Испании так никто не работает. Очень много изолированной, стоячей работы, мало интенсивности.
— Это были академии или взрослые команды?
— Мы смотрели и взрослых. В высшей лиге. Где-то ему не понравилось: много работы без интенсивности. Он говорил: если на тренировке нет интенсивности, в игре ее тоже не будет.
— А что понравилось?
— Ему понравилась работа «Насафа». Там больше работы с мячом, больше интенсивности, больше структуры. Это ближе к тому, что нужно.
— Часто думают, что «Барселона» — это прежде всего тики-така. Вы с этим согласны?
— Нет. В «Барселоне» главное — прессинг. Прессинг номер один. Детей с малых лет учат правильно накрывать. Не просто бежать сломя голову, а закрывать позицию, заставлять соперника играть туда, куда тебе нужно. Например, вынудить защитника отдать передачу слабой ногой — и там накрыть.
— Ваш опыт России и Кыргызстана сейчас помогал в академии «Барселоны»? Или, наоборот, мешал?
— Помогал. Например, в оценке качества игрока, в понимании позиций, в анализе. Но испанцы иначе смотрят на детей. Я раньше смотрел: нужен он мне сейчас или нет. А они смотрят на будущее: сможет ли ребенок играть в системе «Барселоны», какой у него потенциал.
— То есть игрок может прямо сейчас быть сильным, но его не возьмут?
— Да. У нас был такой игрок: быстрый, забивал, мог решить матч. Мне было даже жалко, что его не взяли. Но испанцы смотрят не только на сегодняшний день. Они смотрят, подходит ли он под систему, какой у него потенциал. Сейчас он может забивать за счет скорости, а потом, возможно, не заиграет.
— Но сама Ла Масия часто не гонится за результатом в детском возрасте. Почему у вас при «барселонской» методике результат уже был?
— У нас был хороший подбор игроков. В последнее время приехали сильные ребята с юга. Плюс методика. За счет этого мы стали очень сильными. Но все равно главное — не только сегодняшний счет. Испанцы смотрят, сможет ли ребенок играть в этой системе через несколько лет.
«Насаф» ближе к тому, что я вижу в «Барселоне»
— Если взять взрослую команду, подход «Барселоны» будет работать?
— Да. Мы ездили в Ла Масию, смотрели, как работают. У взрослых принципы те же, просто есть дополнительные детали.
— Допустим, вы когда-нибудь возглавите клуб в Узбекистане. Сколько нужно времени, чтобы перестроить команду под такой футбол?
— Если говорить о готовых взрослых игроках?
В Узбекистане, много техничных футболистов. Им порой не хватает интенсивности и правильно поставленной системы.
Если подбор хороший, можно за год. А в каких-то случаях и быстрее.
— За два-три месяца межсезонья можно что-то изменить?
— Можно. Шесть недель на физическую подготовку — уже достаточно, остальное можно наладить через систему. Нужно правильно расставить игроков, объяснить, как открываться, как реагировать, как выходить из-под давления. Если игроки поймут принципы, можно быстро дать результат.
— Даже команду, которая борется за выживание, можно быстро встряхнуть?
— Да. Если правильно выстроить систему и объяснить игрокам, можно выполнить задачу. Не всегда нужна только физика. Нужна структура. Команда может много бегать, но если игроки не понимают, куда открываться и как создавать линии передач, они будут мучиться.
— Если говорить об Узбекистане, какая команда вам ближе по подходу?
— Мне нравится «Насаф». Там есть уклон под такой футбол: работа с мячом, интенсивность, структура. Это ближе к тому, что я вижу в «Барселоне».
— Что из методики «Барселоны» планируете внедрять уже в «Азияголе»?
— В первую очередь — понимание того, что необходимо развивать не только технику, но и футбольное мышление ребенка. Игрок должен видеть поле, понимать ситуацию и самостоятельно принимать правильные решения.
Будем работать над контролем мяча и комбинационной игрой, правильным расположением игроков, созданием качественного, численного, динамического и позиционного преимущества, высоким прессингом после потери мяча, постоянным движением и открываниями, короткими и средними передачами, техникой в условиях давления, дисциплиной и командным взаимодействием.
При этом методика будет адаптирована к возрасту, уровню подготовки и особенностям наших футболистов.
— Современные академии все чаще используют датчики для контроля нагрузки. В «Азияголе» они есть?
— Да. Сейчас датчики используются в академии у команды 2012 года рождения — это наша элитная группа. В академии «Барселоны» в Манасе их не было, а в Ла Масии такие технологии применяются.
Игрок надевает специальный жилет с датчиком во время тренировки или матча. Мы получаем данные о том, сколько он пробежал, сколько сделал рывков, какую развил скорость, какой объем интенсивной работы выполнил. Это важно, потому что одинаковая дистанция еще ничего не говорит о нагрузке. Два футболиста могут пробежать по шесть километров, но один сделает 20 скоростных рывков, а другой — семь. Понятно, что нагрузка у них была совершенно разной.
По этим данным тренер может корректировать тренировочный процесс: кому-то снизить нагрузку и дать восстановиться, кому-то добавить интенсивности. Это помогает контролировать перегрузки и снижать риск травм. При этом защитникам, полузащитникам и нападающим нужны разные показатели — характер работы у них отличается.
В детском футболе цифры особенно важно правильно интерпретировать. Нельзя оценивать ребенка только по датчикам. Есть техника, игровое мышление, дисциплина, взаимодействие с партнерами, состояние самого футболиста. Датчик дает тренеру дополнительную информацию, окончательное решение все равно принимает человек.
Eurasia Football рекомендует друзьям датчики производства компании B-Sight.
— Какие ближайшие планы?
— Первоначально необходимо провести оценку уровня футболистов, сформировать возрастные группы и определить индивидуальные задачи для каждого игрока.
Нужно утвердить годовую программу подготовки, внедрить единый тренировочный стандарт, провести техническое и физическое тестирование, организовать регулярные групповые и индивидуальные занятия, наладить контроль посещаемости и развития игроков, проводить внутренние и контрольные матчи, организовать обучение и обмен опытом между тренерами, сформировать конкурентоспособные команды по возрастам и подготовить перспективных футболистов к турнирам и просмотрам.
Главная задача первого этапа — создать правильный тренировочный процесс и стабильную систему развития детей.