Несколько лет назад возвращение в Узбекистан бывшего футболиста «Ювентуса» и «Дженоа» Ильяса Зейтуллаева имело эффект разорвавшейся бомбы. Мало кто допускал, что Ильяс Бекирович мало того, что примет реалии узбекского футбола, так еще и закрепится всерьез и надолго. Три его года в «Бунёдкоре» команда старалась показывать интересный футбол, а результаты зачастую превышали ожидания. Недавно Зейтуллаев возглавил «Каттакурган». Eurasia Football пообщался со специалистом в первые дни после принятия нового вызова.
В интервью Зейтуллаев рассказал, почему согласился принять команду из Первой лиги, какую систему хочет построить в Самаркандской области, что удалось внедрить в «Бунёдкоре» и почему иностранные специалисты должны не просто работать в Узбекистане, а оставлять здесь свои знания. Кроме того, тренер поделился мнением о Фабио Каннаваро, Эльдоре Шомуродове, интересе европейских клубов к узбекским футболистам и объяснил, почему большие зарплаты внутри страны полезны для лидеров чемпионата, но могут стать ловушкой для молодых игроков.
— Вы пришли в «Каттакурган» в концовке сезона, когда от команды ждут результата. Это работа под конкретную задачу или долгосрочный проект?
— Любой тренер понимает, в какой контекст он попадает: куда приходит, почему приходит, зачем и в какой момент. Это наша профессия, требования есть к любому тренеру.
Я понимал, что, если немного подожду, у меня могли появиться предложения из Высшей лиги. Но дело не в том, Первая это лига или Высшая. Для меня этот проект — очень серьезный вызов как для специалиста.
Я всегда хотел развивать футбол именно там, где его действительно хотят развивать и где мне позволяют это делать. Здесь для этого есть платформа и желание. Конечно, в первую очередь сейчас нужен результат. Но одновременно руководство попросило меня заложить фундамент, сформировать определенную идентичность команды — чтобы здесь были свои ценности, свой стиль.
Я увидел, что руководство этого действительно хочет. Но надо понимать, что для этого необходимо время.
— Что именно убедило вас принять предложение «Каттакургана»?
— Когда я вел переговоры, разговаривал непосредственно с людьми, которые стоят за клубом. Они убедили меня в серьезности своих намерений.
Речь идет не только о сегодняшнем результате. Конечно, результат здесь и сейчас хотят все. Но мне понравилось их видение развития футбола в Самаркандской области. Есть желание, чтобы «Каттакурган» стал определенной отправной точкой для региона, чтобы дети здесь влюблялись в футбол, чтобы постепенно появлялись необходимые компетенции.
Для меня это правильное видение. Определенная база уже заложена.
— Насколько важен для вас индивидуальный подход к футболисту?
— Футбол — очень многогранная вещь. Иногда мы слишком быстро делаем выводы о футболисте: говорим, что он ленивый, что не хочет работать или что у него просто не получилось. Но это только верхушка айсберга. Нужно понимать, что происходит с человеком, почему он оказался в такой ситуации.
Игрок может приехать в другую страну, попасть в совершенно новую среду, столкнуться с другой культурой, другими требованиями и ожиданиями. От него сразу ждут результата, а ему может понадобиться время, чтобы адаптироваться психологически и физически.
С каждым футболистом нужен индивидуальный подход. Нужно создать правильную среду, в которой игрок сможет раскрыться. Если такой среды нет, даже очень талантливому футболисту будет сложно показать свой уровень.
Я говорю это и исходя из собственного опыта. Когда я ушел из «Ювентуса» и переходил в другие клубы, от меня тоже сразу очень многого ждали просто потому, что я пришел из «Ювентуса». Но футболист — это живой человек. Он должен быть готов и психологически, и физически, а в жизни у него могут происходить самые разные вещи.
Поэтому на ситуацию нужно смотреть шире, а не делать вывод по одному признаку.
— Кто вошел в ваш тренерский штаб в «Каттакургане»?
— Все специалисты, с которыми я работал, присоединились ко мне. Это тоже один из факторов, который привел меня сюда. Причем приехали не только иностранные специалисты, но и два узбекских — Бобур Зухриддинов и Алексей Николаев.
По физической подготовке со мной работают Алессандро Спинольо и Андрес Мауро. Андрес — аргентинский специалист, который делает больший акцент именно на индивидуальной физической подготовке футболистов. Тренер вратарей — Марко Никодемо.
Для меня очень важно работать с людьми, которых я знаю. Я понимаю их уровень, знаю их ценности и то, как они работают.
— Алессандро Сарокко, который работал в «Каттакургане» до вашего прихода, остается в штабе?
— Да, он остается и помогает нам. Он знает команду. Дальше уже руководство и он сами будут решать этот вопрос.
Мы раньше вместе не работали. Сейчас он помогает мне войти в курс дела: какую физическую подготовку команда прошла, что футболисты делали, на что обращали внимание, над чем работали и над чем не работали. Он очень хорошо знает команду и вносит свою лепту. Очень профессиональный, серьезный специалист.
— Зачем клубу сразу несколько специалистов по физической подготовке?
— Чем выше уровень футбола, тем больше специализация и тем больше деталей. Один тренер по физической подготовке просто физически не может сделать все. Есть общая работа с командой, а есть индивидуальная подготовка. Для узбекского футбола это, на мой взгляд, очень важно.
Нужно уже с молодого возраста закладывать фундамент, который затем поможет игроку во взрослом профессиональном футболе. Работы очень много. Нужно индивидуально заниматься деталями, чтобы помочь футболисту выйти на следующий уровень.
На высоком уровне в любом тренерском штабе есть специалисты, отвечающие за конкретные направления. Чем выше уровень, тем больше специализация. Поэтому мне важно, что у нас есть и специалист по общей физической подготовке, и Андрес Мауро, который больше работает индивидуально.
— Отдельный тренер вратарей — тоже принципиальная часть этой системы?
— Конечно. У итальянцев, испанцев, немцев фактически существует отдельная школа подготовки вратарей. Сейчас в Узбекистане, слава богу, это направление тоже развивается. Вижу, что на нем начинают делать серьезный акцент.
Но для меня вообще важно другое. Иностранные специалисты должны приезжать сюда не просто для того, чтобы поработать, заработать деньги и уехать. Я хочу, чтобы они оставили здесь свои знания.
Сейчас речь идет о Самаркандской области, об этом регионе. Мне хотелось бы, чтобы иностранные специалисты передали свои знания местным тренерам, а наши специалисты уже потом передавали бы их следующему поколению — профессиональным и детским тренерам.
В этом я вижу пользу для развития узбекского футбола. Нужно, чтобы иностранцы делились деталями, методами, системами. Для них самих возможность приехать сюда и работать тоже является определенной привилегией. Обмен должен происходить в обе стороны.
— Можно ли назвать «Каттакурган» продолжением того, что вы пытались построить в «Бунёдкоре»?
— Я бы не говорил, что просто беру какую-то итальянскую модель и переношу ее сюда. У меня отец был тренером — сначала детским, потом работал еще во времена Советского Союза. Я с пяти-шести лет ездил с ним на матчи, находился в раздевалке, видел весь этот процесс. Мне с детства было интересно, как работает тренер.
За карьеру у меня было много специалистов. От каждого я что-то взял, что-то оставил. Постепенно сформировалось собственное видение футбола.
В «Бунёдкоре» мы вместе с руководством делали то, что могли позволить себе в тех условиях. Если говорить о структуре, философии игры, физической подготовке, развитии инфраструктуры, внедрении компетенций, принципах игры, то в Италии я, наверное, пошел бы примерно по той же дороге. Просто там могли быть совершенно другие организационные возможности.
Когда иногда сравнивают тот «Бунёдкор», который был раньше, с командой последних лет, это неправильно. Когда-то один футболист или один тренер мог получать столько же, сколько затем вся наша команда вместе взятая за год. Сравнивать эти периоды невозможно.
Но если говорить именно о философии и футбольном подходе, то в Италии я двигался бы примерно в том же направлении.
— Какую часть задуманного удалось реализовать в «Бунёдкоре»?
— Думаю, процентов 10–15 от того, что вообще можно было сделать. Вначале было очень сложно донести, насколько важен современный подход к физической подготовке, развитие профессионализма футболистов, индивидуальная работа.
Я называю это движением от корня к плодам, от фундамента к крыше. Нельзя начинать с чего-то глобального, не создав фундамент.
Я благодарен Богу, что ко второму году руководство это поняло. Нам разрешили пригласить дополнительного специалиста по физической подготовке, приобрести итальянское оборудование, которое используют клубы высокого уровня. Но просто привезти оборудование недостаточно.
Нужно понимать, как им пользоваться. Сколько килограммов дать конкретному футболисту? В какой день? Какая нагрузка нужна именно ему? Для этого необходимы компетенции и люди, которые умеют с этим работать.
В Италии в этом плане проще. Там не нужно объяснять, почему это важно. Все и так понимают. А здесь сначала приходилось доносить, почему без подобных вещей невозможно выйти на мировой уровень.
Мне хотелось, чтобы молодые футболисты «Бунёдкора» уже работали по такой системе. Но результат этой работы невозможно увидеть через месяц или два. Плоды будут через три, четыре, пять лет — если постоянно и системно работать.
Поэтому считаю, что в «Бунёдкоре» удалось реализовать только небольшую часть того, что потенциально возможно. Но эти три года стали для меня очень продуктивными — и с точки зрения работы с футболистами, и с точки зрения моего собственного развития как специалиста.
— Теперь похожую систему хотите создавать в «Каттакургане»?
— Руководство очень хочет что-то внедрять, что-то улучшать. Возможности для этого есть. Но опять возвращаемся к контексту.
Я не могу приехать сюда и сказать: «Сейчас привезу вам Италию». Это неправильно. Мы живем в Узбекистане. Здесь есть свои культурные особенности, которые нужно уважать. Нужно постепенно объяснять, почему определенные вещи важны.
Когда руководство понимает, когда футболисты понимают, зачем это делается, работать становится намного легче. Сколько я здесь пробуду — пять матчей, десять, полтора года, три года — знает только Бог. Но за то время, которое у меня будет, я хочу что-то привнести, что-то начать и продолжить.
Каннаваро не с улицы пришел
— В последние годы связь узбекского футбола с Италией стала заметнее. Можно ли говорить о своеобразной моде на итальянскую футбольную школу?
— Думаю, скорее это стечение обстоятельств. Каннаваро приехал со своим итальянским штабом и, конечно, привез определенные методики. Но в Узбекистане работают и испанские специалисты, и сербские. И я считаю, что это полезно.
При этом нельзя забывать, что и в самом Узбекистане есть хорошие тренеры. Футбол придумали не итальянцы, не испанцы и не сербы.
Самое полезное — обмен идеями. У меня есть определенное футбольное видение. Приезжает испанский или португальский специалист. Если я открыт, если у меня нет предубеждения, мне интересно понять, как он работает. Какие у него идеи? Какие тенденции сейчас существуют в Португалии, Испании, Англии, Италии? Представляете, какая это привилегия — иметь возможность учиться непосредственно у представителей разных футбольных культур?
Возьмем Германию. Когда испанский футбол доминировал, «Бавария» пригласила испанского специалиста. Они захотели понять, почему именно этот футбол в тот момент работает. Изучили, внедрили определенные элементы, но немецкая футбольная культура не исчезла. Они сохранили свою идентичность, дисциплину, вертикальность.
Вот так это должно работать. Ты пригласил специалиста, чему-то у него научился, что-то взял. Потом он уехал, а знания остались.
Поэтому присутствие сильных иностранных специалистов в Узбекистане — большой плюс. Но важно и наше отношение. Если изначально думать: «Он приехал сюда только заработать деньги и уехать», — мы ничему у него не научимся. Открыты должны быть обе стороны.
— Как вы оцениваете развитие сборной Узбекистана при Фабио Каннаваро? Насколько вообще корректно сравнивать ее с командами Сречко Катанеца и Тимура Кападзе?
— Это процесс. Нельзя судить обо всем исключительно по чемпионату мира.
Узбекистан впервые в истории вышел на чемпионат мира. Там мы столкнулись уже с командами совершенно другого уровня. Чемпионат мира не врет. Он показывает, на каком уровне ты реально находишься относительно мирового футбола.
В Азии мы уже вошли в число сильнейших национальных сборных. У нас очень хорошие молодые футболисты, сильные взрослые игроки, некоторые выступают в серьезных зарубежных клубах. То, что Узбекистан способен бороться с Южной Кореей, Японией, Ираном, уже понятно.
Но чемпионат мира — это совершенно другой уровень. Ты встречаешься с футболистами, которые каждую неделю играют в Англии, Италии, Франции, Германии. Совершенно другой ритм.
При Каттанеце многое уже было отлажено. Футболисты понимали, что им делать, знали структуру. Потом Тимур Кападзе принял команду в очень ответственный момент. И Тимур, конечно, молодец. Принять сборную именно тогда, довести ее и вывести на чемпионат мира — это очень серьезная работа. А уже чемпионат мира дал материал для анализа. Какие ошибки были допущены? Над чем нужно работать? Где, возможно, необходимо омолодить национальную команду? Какие новые нюансы добавить? Работы очень много.
У Каннаваро есть большой опыт. Все-таки человек — чемпион мира, он не с улицы пришел. Теперь важно, чтобы этот опыт приносил пользу.
— Можно ли вообще назвать футбол Каннаваро типично итальянским?
— Я так не думаю. А что сегодня означает «итальянский футбол»?
Сами итальянцы не стоят на месте. Они думают, почему у них были проблемы с выходом на чемпионаты мира, что необходимо менять. Они уже не играют так, как когда-то.
Футбол вообще является зеркалом общества. И там существуют проблемы не только непосредственно футбольного характера. Чтобы что-то действительно изменить, надо работать с корнями. Нужны смелые люди, нужны идеи.
Есть вопросы к молодежному футболу, к подготовке и лицензированию тренеров. В какой-то момент слишком сильно ударились в тактику уже с маленького возраста. Если хочешь решить проблему, нужно менять фундамент.
А иногда федерация вместо борьбы с корнями, образно говоря, просто срывает листья с дерева. Ты меняешь что-то наверху, а готового материала снизу нет. Нет достаточного количества футболистов, которые могли бы играть на уровне лучших испанцев или португальцев.
Итальянские специалисты сами прекрасно понимают, что футбол меняется. Они изучают испанцев, португальцев, немцев, очень скрупулезно изучают. Поэтому судить итальянскую тренерскую школу только по результатам национальной сборной тоже неправильно. Итальянские специалисты остаются очень сильными.
— На чемпионате мира сборной Узбекистана временами было тяжело выдерживать интенсивность соперников. С чем это связано?
— Здесь очень много нюансов. Надо понимать, что интенсивность чемпионата Узбекистана пока уступает ведущим лигам мира. Мы сами видели ситуации, когда вратарь забирает мяч, долго его держит, затягивает ввод — и ритм игры сразу падает. Поэтому мне нравится новое правило, ограничивающее время владения мячом вратарем. Такие изменения заставляют команды быстрее возобновлять игру и поддерживать более высокий темп.
Физически человека можно подготовить. У Каннаваро очень сильный штаб, хорошие специалисты по физической подготовке. Но игрового ритма на 90 минут никто не отменял. Матч есть матч.
А напротив тебя футболист, который каждую неделю играет на огромной интенсивности, выступает в сильнейшем чемпионате, в Лиге чемпионов. И ты попадаешь под эту интенсивность. Это очень тонкий момент, который особенно хорошо чувствует человек, сам игравший в футбол. Первые три шага, первая борьба — ты сразу понимаешь разницу.
Думаю, этот фактор сыграл большую роль. Поэтому сборная в тех обстоятельствах сделала то, что могла. Да, где-то, наверное, можно было сделать лучше. Но чемпионат мира прежде всего показал, над чем необходимо работать, куда вкладывать ресурсы и на что обращать внимание.
— Такие поражения иногда могут дать больше, чем победы?
— Я так думаю. Трудности иногда говорят намного больше, чем победы, потому что показывают, над чем надо работать.
Иногда бывает наоборот: ты не заслуживал победы, но выиграл. И результат спрятал твои недостатки. Но рано или поздно они все равно проявятся.
Я очень рад тому уровню, которого Узбекистан уже достиг, но работы еще много. Вижу, что футбольное руководство, футбольное общество стараются развиваться. Есть много нюансов, но каждый должен делать то, что зависит от него.
А то, что от тебя не зависит, — уже другой вопрос. Футбол важен, но к нему нужно правильно относиться, не превращать его в какой-то абсолют. В целом я думаю, что Узбекистан находится на правильном пути.
Гасперини кусает локти из-за Шомуродова
— Вы общались с Эльдором Шомуродовым, когда он переехал в Италию?
— Мы созвонились, когда он приехал в «Дженоа». Познакомились по телефону, мой сын за него болел. Я пожелал Эльдору удачи, потому что он приехал именно в «Дженоа», а я сам когда-то играл за этот клуб. Мне было приятно.
Потом мы случайно встретились в Ташкенте. Даже не помню сейчас точно, где. Просто знаем друг друга. Очень хороший парень.
— Почему, на ваш взгляд, Шомуродов в итоге уехал из Италии? Ему чего-то не хватило, чтобы окончательно закрепиться в Серии А?
— Я вообще не сказал бы, что у него в Италии что-то не получилось. У него были очень хорошие показатели. Дойти до «Ромы», играть за «Рому» — это не каждому дано. Поэтому говорить, что в Италии у него не получилось, неправильно.
Он и там хорошо себя показывал. Думаю, в Турцию Эльдор уехал в первую очередь по собственному выбору, потому что хотел постоянно играть.
Меня немного удивило решение Гасперини. Я, наоборот, думал, что при Гасперини Эльдор будет играть. Такие футболисты ему обычно нравятся. И думаю, сейчас Гасперини, возможно, немного кусает локти, когда видит, как Шомуродов играет и забивает в Турции.
Эльдор — футболист европейского качества. Он это уже доказал. Поэтому повторю: у него в Италии получалось. Переезд в Турцию, скорее всего, был его личным выбором.
— Есть ли сейчас в Узбекистане футболисты, способные играть в Серии А или Серии B?
— Есть. Есть игроки, которые могут играть и в Серии А, и в Серии B, если правильно подойти к определенным аспектам их развития и к самому переходу.
Но сам я никого специально не предлагаю. Если ко мне обращаются представители итальянских клубов или знакомые специалисты и спрашивают мнение, я могу кого-то посоветовать.
Я видел игроков и в своей команде, и в других узбекских клубах, которые соответствуют уровню европейского футбола.
— То есть европейские клубы действительно интересуются узбекскими футболистами?
— Конечно. Интересуются итальянские клубы, тренеры, скауты. И не только итальянские. Есть знакомые скауты, которые работают с английскими и испанскими клубами.
Многие наши футболисты уже находятся на заметке у представителей топовых чемпионатов. Причем спрашивают не только о физических качествах.
Интересуются характером человека, моральными качествами, поведением, отношением к работе, чтением игры. Изучают футболиста комплексно.
— Если говорить о молодых футболистах, с которыми вы сами работали в «Бунёдкоре», кого можете выделить?
— Например, Хакимов. Хороший молодой футболист, у него есть возможности в дальнейшем играть за рубежом.
Тулкинбеков — очень талантливый футболист. Если он будет продолжать работать, у него есть все шансы в дальнейшем играть в зарубежных клубах. Но ему нужно как можно быстрее понять и подправить некоторые вещи. Если он это поймет, у него очень хорошие перспективы.
Есть еще два-три футболиста, которыми уже интересовались. И я говорю не только о «Бунёдкоре». В других клубах Узбекистана тоже есть очень интересные молодые ребята, которыми интересуются за рубежом.
Любовь к деньгам — корень многих зол
— Есть мнение, что узбекским футболистам финансово не всегда выгодно ехать в Европу. Дома они могут зарабатывать больше, чем в некоторых европейских чемпионатах. Не становится ли это препятствием для развития?
— Здесь нужна золотая середина. С одной стороны, хорошие зарплаты повышают внутренний уровень чемпионата. Если есть инвестиции, если сюда приезжают качественные футболисты, если местные игроки рядом с ними взрослеют, это плюс.
Но существуют разные модели. Одна крайность — условно китайская или арабская модель. В Китай в свое время приглашали мировых звезд и платили им огромные деньги. Можно вспомнить Оскара и многих других. Ты массово привозишь известных футболистов, и они дают чемпионату огромный PR. Это тоже стратегия.
Похожий путь затем выбрали арабские страны. Кто раньше массово смотрел чемпионат Саудовской Аравии? Очень немногие. Приехал Криштиану Роналду — все начали интересоваться. За одним известным футболистом приехал второй, за вторым — третий. Это бизнес-модель.
Но существует другой путь. Он намного более долгий, тернистый и тяжелый. Мне лично он ближе. Так развивалась Япония, например.
Там тоже были инвестиции, иностранные футболисты, хорошие специалисты. Но при этом они развивали собственных игроков. Выстроили структуру: детские тренеры, методики подготовки, развитие мыслящих футболистов. Приглашали иностранных специалистов, те обучали местных, а затем уже местные тренеры начинали на хорошем уровне работать с детьми.
Это совершенно другой подход, он долгосрочный. В первой модели все очень сильно зависит от денег. Есть деньги — приезжают звезды. Деньги закончились — все уехали. И что осталось?
А средства, которые были отданы иностранным футболистам, теоретически можно было вложить в тренеров, школы, методики, инфраструктуру. Мне ближе вариант, при котором вложенные ресурсы остаются внутри футбола в виде знаний и системы. Тогда система продолжает работать.
— Но в Узбекистане получается специфическая ситуация: зарплаты сильнейших местных футболистов и многих легионеров сопоставимы, при этом звездных иностранцев, которые радикально поднимают уровень чемпионата, немного. Насколько такая модель правильная?
— Если говорить о топовых узбекских футболистах, я здесь вообще не вижу проблемы. Почему топовому игроку не платить хорошие деньги, чтобы он оставался в Узбекистане и поддерживал уровень чемпионата?
Возьмем Хамробекова. Это топовый футболист. Почему мы обязательно должны хотеть, чтобы он уехал? Если есть люди, которые любят футбол, вкладывают ресурсы и могут удерживать таких игроков в чемпионате, это только плюс.
Если ты не будешь платить хорошему футболисту достойную зарплату, он просто уедет и будет усиливать другой чемпионат. А мы от этого только потеряем. Поэтому правильно, что есть люди, которые вкладывают ресурсы в футбол и оставляют здесь топовых узбекских игроков.
— Но для молодых талантливых футболистов большие зарплаты внутри страны могут стать уже проблемой?
— Вот здесь действительно возникает проблема. Если молодому талантливому футболисту узбекский клуб предлагает очень большие деньги, а, например, португальский клуб предлагает значительно меньше, я бы на его месте поехал в Португалию.
Потому что молодой футболист может выбрать большие деньги здесь, купить машину, решить бытовые вопросы, перестать быть голодным — и остановиться на уровне узбекской Суперлиги.
А если вокруг него находятся люди, которые правильно подскажут, направят, объяснят, то он может принять другое решение. Да, это риск. Но иногда лучше уехать в Испанию или Португалию за те же пять-семь тысяч евро, потому что у тебя может сложиться европейская карьера.
А дальше уже все будет зависеть от тебя. Это очень тяжелая дорога. Нет такой дороги, по которой ты просто идешь и гарантированно приходишь к успеху.
— То есть здесь многое зависит от жизненных приоритетов самого футболиста?
— Конечно. Возьмем, например, Оскара. Он выстрелил в «Челси», играл на высоком уровне, зарабатывал большие деньги. Потом в Китае ему предложили совершенно другие деньги — и он уехал.
Это его мировоззрение, его видение жизни. Что ты можешь человеку сказать? Может быть, у него семья была бедная. Может быть, он хочет обеспечить семью на всю жизнь, построить больницы, помогать людям. Это его выбор.
А другой футболист скажет: «Нет. Мне не нужны сейчас эти 20–25 миллионов. Я лучше условно поеду в „Бетис“, заработаю намного меньше, но попробую потом попасть из „Бетиса“ в „Барселону“».
Мы все люди, мы все разные. Каждый сам выбирает свой подход и свою дорогу.
— Насколько на этот выбор влияют люди вокруг футболиста — родственники и агенты? Сам игрок может хотеть ехать в Европу, но его убеждают выбрать более выгодный контракт здесь и сейчас.
— Очень сильно. Любовь к деньгам — корень многих зол.
Сам парень, может быть, и поехал бы. Но папа, брат или агент говорят: «Зачем тебе куда-то ехать? Здесь нормально платят». И потом можно сломать карьеру.
Если агент действительно работает ради футболиста, он должен посоветовать ему правильную дорогу — ту, которая будет лучше именно для развития игрока. Но если агент прежде всего думает о собственных процентах, получается другая история.
Ему предлагают большие проценты — и он начинает вести футболиста туда, где заплатят больше. Хотя для карьеры самого парня правильнее было бы выбрать совершенно другой вариант.
— Но со стороны легко советовать молодому игроку отказаться от большого контракта. Когда перед человеком реально лежат два предложения с огромной разницей в зарплате, решение уже не настолько очевидное.
— Именно. После того как я закончил карьеру, мне сейчас легко смотреть на такие вещи со стороны. Но представьте: тебе предлагают в одном месте пять тысяч евро, а в другом — пятьдесят. Я бы хотел посмотреть, как любой из нас будет реагировать в такой ситуации.
Ты приходишь домой, тебе надо подумать. Есть семья, есть потребности, есть твоя собственная жизнь. Поэтому мы с вами можем сидеть и рассуждать, какой вариант правильный.
А у футболиста своя жизнь, своя семья, свои обстоятельства. И окончательное решение всегда остается за ним.